June 25th, 2011

-265. Смерть в кредит




Владимир КОЛБАСОВ. Екатерининский канал

От алжирской жары задыхается даже автомобиль,
сцепление проскальзывает от нашей с машиной симбиотической дряхлости.
Перекошенные по-колбасовски, параллельно едущие крыши нашептывают: "Обоим пора в утиль".
Мы на колесах вяло отмахиваемся, глядя, как бы нам об кого не трахнуться.
Акселератор проваливается вхолостую, блин, поршни уже не те.
Теряем запчасти по дороге, ковыляя и потрясываясь, подсвистывая и треща.
Забрызганные горьким сиропом птичьего помета с прилипшим тополиным пухом, обращаем на себя по дороге внимание отлакированных детей.
Полвека с лишним - не шутка, и после автопансионата ресурсов наших хватит разве только докатиться до кладбища...

...по городу, опрокинувшемуся в преисподнюю (ниже, пожалуй, только Москва) - сквозь нержавейку луж, сквозь Неву и залив, - глядящемуся в свое сталинское ленинградское небо,
окаймленное ржавым узором кровельной жести и кроваво-желтыми пятнами подслеповатых стен, подсматривающих друг за другом сквозь матово-влажные занавески,
растянутые меж координатных осей Адмиралтейской иглы и Невского перпендикуляра и пересеченные пунктирной диагональю бесконечного дождя,
падающего в зыбкую бездну, под пузырящейся поверхностью которой белой ночью, неотличимой от черного дня, проглядываются постоянные герои городской истории болезни:

...визжащий от страха стоматолог, привязанный к креслу хрущевской бормашины защитного цвета с округлыми мотороллерными боками; косоглазый окулист в непротираемых крупнодиоптрических очках;
горбун-ортопед на костылях, с нагноившимися спицами компрессионно-дистракционно аппарата на предплечьи; хирург с расседевшимся - после одной темной операции - собственным чревом;
травматолог в неснимаемой гипсовой повязке с головы до пят с выползающими из под нее бледными червями; невропатолог в разболтанном инвалидном кресле, с церебральным параличом, собравшим его в неразгибаемый пучок;
нарколог, валяющийся в собственных испражнениях и блевотине возле своего диспансера; разжалованный в санитары психиатр в смирительной рубашке на грязную босую ногу, со связанными за спиной руками и железнодорожным ключом на груди...

Землистого цвета патологоанатом, лежащий на каменном столе с полуоткрытым ртом, заштопанным животом и номерной биркой на ноге.
Даже в морге неподвижно висит алжирская жара.

Навеяно стихотворением valevst в комментариях к посту  motoknitok ., а также статьей krylov в части 1 и в части 2...

Всем спасибо.